Depositphotos
Когда говорят об украинском IT, чаще всего упоминают аутсорсинг, а именно тысячи разработчиков, пишущих код для американских и европейских компаний. Это правда, но не вся. Параллельно с аутсорсом в Украине вырастало другое: собственные продукты, собственные бренды, собственные учредители с собственными именами. Часть из них сегодня известна в мире больше, чем у себя дома. Их не путают с кремниево-долинными гигантами лишь потому, что о происхождении обычно не спрашивают. А зря.
Эта статья — первая в цикле рассказов о конкретных людях, и является частью спецпроекта «Признанные в мире» — о том, как отечественный бизнес выходит на мировые рынки. О тех, кто в разное время, с разными идеями и с разной степенью риска решил строить продукт, а не просто выполнять заказы. И о том, что из этого получилось.
Содержание
Все началось еще в студенческие годы, в Международном христианском университете в Киеве — ВУЗе, где преподавание велось исключительно на английском. Именно здесь в конце 1990-х познакомились Алексей Шевченко и Максим Литвин. Студенты видели, как однокурсники сдавали на проверку чужие работы, и у них возникла идея: делать программу для автоматического выявления плагиата. Третьим в команде стал Дмитрий Лидер, программист по образованию, выпускник Национального авиационного университета.
Первый продукт — MyDropBox — к 2007 году использовали около 800 университетов и почти 2 миллиона студентов по всему миру. Затем его приобрела американская образовательная платформа Blackboard. Условие сделки содержало ограничение: два года основатели не имели права открывать похожий бизнес. Они переждали — и в 2009 году основали Grammarly.
Первые версии ориентировались на студентов и проверяли тексты не в режиме реального времени: пользователь загружал главу книги и ждал 30 минут. Но уже в 2009-2010 годах команда заметила, что среди их клиентов были адвокатские конторы, банки, редакции газет. Не студенты. Бизнес сменил курс.
«Когда посмотрели на email-адреса клиентов, увидели там адвокатские компании, банки, блоги, газеты — не студенты, а профессионалы». — Максим Литвин, сооснователь Grammarly, в интервью 2012 года.
С 2015 года Grammarly перешел на freemium-модель: базовые функции бесплатно, премиум можно было приобрести по подписке от $12 в месяц. Это спровоцировало взрывной рост. Если в 2015-м ежедневная аудитория составляла 1 миллион человек, то позже она превысила 30 миллионов. Сегодня продуктами компании пользуются более 50 000 бизнес-команд, а сам сервис встроен в 500 000 приложений и веб-сайтов — от Gmail до Microsoft Word.
После раунда финансирования в $200 млн в 2021 году капитализация компании достигла $13 млрд, а Шевченко и Литвин вошли в список долларовых миллиардеров Forbes. Их опыт не-носителей языка оказался не слабостью, а конкурентным преимуществом: они понимали ошибки, которых носители просто не замечают.
«Эта проблема гораздо шире, чем ошибки. Это проблема ясности, эффективности общения. Насколько мы знаем, эту проблему решаем только мы». — Алексей Шевченко, сооснователь Grammarly, в интервью AIN.ua.
Штаб-квартира перебралась в Сан-Франциско, но киевский офис остается одним из ключевых центров разработки — более 200 человек. После начала полномасштабного вторжения компания прекратила все операции в России и Беларуси. Осенью 2025 года материнская компания Grammarly изменила корпоративное название на Superhuman, объединив под ним несколько приобретенных продуктов. Само приложение Grammarly при этом сохранило свое название и продолжает работу.
Александр Конотопский открыл свой первый бизнес в 21 год. Им стал онлайн-магазин охранного оборудования. Торговал китайской техникой. Пока однажды не разобрал неисправную китайскую сирену и не обнаружил конструктивный дефект: транзистор рассчитан на вдвое меньший ток, чем нужно. Проблему, над которой билась китайская фабрика с 400 рабочими, его однокурсник из КПИ решил за 15 минут.
«Китайская фабрика с 400 сотрудниками не могла решить проблему, с которой я боролся год. Но мой однокурсник понял ее за 15 минут. Тогда я понял: если обычный выпускник украинского технического университета может превзойти глобального производителя, стоит попробовать». — Александр Конотопский, основатель Ajax Systems.
В 2011 году Конотопский основал Ajax Systems с намерением сделать охранную систему нового уровня. Первую версию продукта, которая была проще и надежнее китайских аналогов — он продавал на украинском рынке. Но на международной выставке никого она не заинтересовала. Стало понятно: импортозамещающий продукт — не выход. Нужна инновация.
Команда решила проектировать систему с нуля: собственный радиопротокол Jeweller с дальностью 2 км и временем реакции 0,15 секунды, собственная облачная инфраструктура, собственный мобильный приложение, собственное производство в Киеве. Это заняло еще три года. Зато результат превзошел все ожидания.
Первый раз Ajax вышел на выставку в США. Люди сразу подходили к стенду с вопросом: «Откуда вы? Из Германии?» Конотопский отвечал: «Нет, из Украины. Это растущая звезда. Вы еще о ней услышите».
Сегодня Ajax Systems — крупнейший производитель охранных систем в Европе. Продукция продается в 187 странах, компания насчитывает более 3300 сотрудников. В 2022 году, уже после начала полномасштабного вторжения, выручка выросла на 35%, а производственные мощности удвоились. Параллельно команда разработала бесплатное приложение оповещения о воздушных тревогах — более 20 миллионов загрузок.
«Идея — это ничто, исполнение — это все. Не тратьте много времени на питчи инвесторам и конференции. Больше времени проводите с клиентами и командой». — Александр Конотопский, из интервью EU-Startups.
Ajax финансировал венчурный фонд SMRK, созданный в партнерстве с MacPaw. Благодаря этому фонду стало возможным, в частности, рождение Esper Bionics. Украинская технологическая экосистема питается сама собой.
Reface — редкий пример того, как продукт из Киева покорил самый конкурентный рынок мира без массовой рекламы, сугубо благодаря вирусному распространению. Компания выросла из ML-стартапа Neocortex, основанного в 2011 году выпускниками Киево-Могилянской академии Романом Могильным, Олесем Петривым и Ярославом Бойко. Позже команду пополнили Дмитрий Швец, Иван Альцибеев, Денис Дмитренко и Кирилл Сигида — у Reface семь сооснователей.
Идея продукта была проста до гениальности: технология глубинных подделок (deepfake) на основе генеративно-соревновательных нейросетей (GAN) позволяет заменить лицо в видео или гифке одним селфи. Реалистично. Быстро. Смешно. Что-то такое, чем сразу хочется поделиться.
В августе 2020 года приложение неожиданно для всех оказалось на первом месте в разделе Entertainment американского App Store, при этом обогнав TikTok, Netflix, Hulu и Disney одновременно. Среди первых, кто распространил свой Reface-ролик в соцсетях, были Илон Маск, Джастин Бибер, Майли Сайрус, Бритни Спирс. Никто из них не получал за это денег.
«Согласитесь, круто видеть украинский стартап в топе на самом конкурентном рынке мира. Насколько нам известно, никогда раньше стартап из Украины не был №1 в США». — Роман Могильный, соучредитель Reface.
Количество загрузок превысило 100 миллионов. Компания привлекла $5,5 млн от одного из самых престижных венчурных фондов мира — Andreessen Horowitz (a16z). На ранней стадии в стартап также инвестировал предприниматель Сергей Токарев.
Reface продолжал развиваться и во время войны. В 2023 году Дмитрий Швец покинул должность CEO, передав управления Ивану Альцибееву и Антону Воловику. Перед уходом он написал: «Несмотря на COVID и полномасштабную войну, Reface превратилась из вирусной программы для смены лиц в прибыльную мультипродуктовую компанию со 187 сотрудниками».
«Reface — это не только про «ха-ха». Это возможность людей самореализоваться». — Дмитрий Швец, бывший CEO Reface.
Сейчас компания строит экосистему ИИ-инструментов для контент-мейкеров и движется в направлении нового типа социальной сети на базе генеративного ИИ. Их офис расположен в Киеве.
Дмитрий Газда по образованию врач-дерматолог, выпускник Медицинского университета имени Богомольца. До того как заняться протезами, он основал несколько бизнесов: мебельный бренд, бренд домашнего декора, производителя кресел-мешков. Но в какой-то момент понял, что хочет заниматься тем, что меняет человеческие возможности в буквальном смысле.
Идею Газды разделили экономистка Анна Белеванцева и инженер-программист Игорь Ильченко. В 2017-2019 годах они изучали рынок протезирования, брали интервью у протезистов в Украине и США. Первый прототип Esper Hand сделали в 2019-м. Это была огромная неуклюжая конструкция с 3D-напечатанными деталями и китайскими компонентами. Но она двигалась. Это было важно, чтобы показать партнерам и инвесторам, в каком направлении движется команда.
Современная версия Esper Hand — протез из 288 компонентов, управляемый электромиографическими сенсорами. Сенсоры считывают импульсы мышц и передают команды руке. Главной инновацией является система самообучения: облачный алгоритм анализирует, в каких ситуациях пользователь выбирает тот или иной хват, и начинает предлагать его автоматически. Протез адаптируется к человеку, а не наоборот. Esper Hand получил одобрение FDA и может продаваться в США через страховые компании.
«Самой важной технологией, разработанной в ближайшие 30 лет, будет электроника внутри человеческого тела», — Дмитрий Газда, CEO и соучредитель Esper Bionics, журнал TIME, 2022 год.
В 2022 году Esper Hand попал на обложка TIME как одно из 200 лучших изобретений года в категории «Доступность». В том же месяце Россия начала полномасштабное вторжение. Компания, которая планировала сосредоточиться на американском рынке, внезапно оказалась в другой реальности.
Esper Bionics запустила программу Esper for Ukraine, поэтому протезы передаются ветеранам бесплатно за счет доноров. R&D, производство и сервисное обслуживание — все расположено в Киеве. Если у американского поставщика ремонт занимает два месяца, то у Esper — три-четыре дня. В мае 2024 года производство посетил государственный секретарь США Энтони Блинкен.
«Мы не рассчитывали, что Украина станет рынком. Но понимали — вся бизнес-активность будет в США и ЕС. Потом произошло то, что произошло». — Дмитрий Газда, из интервью Vector, 2024 год.
В 2024 году компания привлекла $5 млн нового раунда и объявила о разработке Esper Hand 2 — с улучшенной защитой от влаги и способностью удерживать 16 кг одним пальцем. Компания имеет офисы в Киеве, Нью-Йорке и Берлине. Но сердце производства до сих пор здесь, в Украине.
Четыре компании, четыре совершенно разных продукта: грамматический редактор, охранная система, приложение для развлечений и протез руки. Но если посмотреть на людей за ними, можно увидеть несколько общих черт.
Во-первых, все они начинали с реального опыта неудобства или проблемы: не с рыночного анализа. Шевченко видел плагиат в университете. Конотопский разобрал неисправную сирену. Основатели Reface хотели сделать то, чего хотели бы сами. Газда решал задачу, которую считал важнее любого другого бизнеса.
Во-вторых, ни один из них не ждал идеальных условий. Grammarly вырастал в Киеве в нулевых, Ajax развивал производство без какого-либо опыта в электронике, Reface появился во время пандемии, Esper Bionics не остановился во время вторжения.
В-третьих, все они оставили производство, R&D или, по крайней мере, значительную часть команды в Украине. Не потому, что не могли перебраться. А потому, что это был осознанный выбор.
Контент сайту призначений для осіб віком від 21 року. Переглядаючи матеріали, ви підтверджуєте свою відповідність віковим обмеженням.
Cуб'єкт у сфері онлайн-медіа; ідентифікатор медіа - R40-06029.