Обзоры
Квест Тьюринга
3

Квест Тьюринга


Люди, далекие от информационных технологий, зачастую одушевляют компьютеры, наделяя их интеллектом. А основанием для этого обманчивого впечатления служат результаты многочисленных работ по созданию программ, моделирующих искусственный интеллект. Одним из видов таких приложений являются так называемые чат-боты.


К блокбастерам Спилберга я всегда относился скептически. Однако его последнее творение — "Искусственный Интеллект" — произвело на меня сильное впечатление. Большая часть этических и философских вопросов, поднятых в нем, оставлена без ответов, но одна мысль доносится до зрителя с пронзительной ясностью: даже в самые прагматичные времена человечество томится от одиночества, мечтая хотя бы мельком взглянуть на себя чьими-то чужими глазами. Сегодня, как и всегда, нам необходимы братья по разуму — будь то гомункулусы, дельфины, пришельцы или компьютерные программы. Отчаянная надежда заставляет человеческий разум искать их, не найдя, выдумывать, а увидев их несовершенство, все же предпринимать попытки диалога, с готовностью закрывая глаза на все недостатки.

Данная статья посвящена чат-ботам — программам, воплощающим надежду человечества отыскать братьев по разуму в мире компьютеров.

Немного истории

Искусственный разум — своеобразный кибернетический Грааль, вдохновляющий многие поколения исследователей на великие дела. Мы не знаем, удастся ли нам его найти, но доподлинно известно, что крестовые походы и кибернетика схожи между собою тем, что совершенно изменили лицо мира. Поэтому нет оснований сомневаться в его волшебных свойствах.

Своими корнями чат-боты уходят во времена мрачного средневековья (как это и положено истории всякого приличного квеста). В XIII веке монах-францисканец, миссионер, поэт, алхимик и, по непроверенным слухам, создатель эликсира бессмертия Раймонд Луллий (1235—?) прославился изобретением "логической машины". Она представляла собой стержень с насаженными на него семью свободно вращающимися концентрическими кольцами, каждое из которых было поделено на 12 сегментов, маркированных определенными метафизическими терминами. Это подобие примитивного генератора псевдослучайных чисел позволяло реализовать волю божественного провидения для составления текстов. "Логическая машина" (известная также как "Универсальный решатель задач") использовалась Луллием для составления гороскопов, и, как он полагал, потенциально могла доказать существование Бога.

Блюдечко спиритистов, докочевавшее до наших дней, представляет собой упрощенный вариант "логической машины". Поэтическое движение дадаистов (визитной карточкой которого является строфа "изысканный труп будет пить молодое вино") применило идею Луллия к стихосложению. Александра Солженицына, экспериментировавшего с карточками приставок, корней и окончаний для построения неологизмов, также можно считать последователем Луллия. Оставляя в стороне вопросы, связанные с литературными и теологическими достоинствами текстов, составляемых подобным образом, укажем на несомненное стимулирующее воздействие, оказываемое ими на творческое вдохновение (при этом система Луллия часто служила предметом едких насмешек — достаточно вспомнить "Путешествие Гулливера в Лапуту" Дж. Свифта и "Литературную жизнь Каквас Тама, эсквайра" Э. По). Необычные, "свежие" метафоры, способные разорвать унылое плетение ассоциативных звеньев читательской мысли, считаются важным достоинством литературного стиля, как-то: "пышное природы увяданье", "изысканный жираф", "сливовый ворон". Поиск таких словосочетаний может требовать мучительного насилия над воображением. Неотразимая притягательность идеи Луллия, по-видимому, объясняется контрастом между тяжестью писательского труда и легкостью вращения колец "логической машины".

Следующая важная дата — создание первого компьютера (1946 г.). No comments.

Дальнейшая веха нашей истории связана с зарождением теории Искусственного Интеллекта (ИИ), а именно — с публикацией в 1950 г. статьи гениального британского математика Алана Тьюринга "Вычислительная техника и интеллект". В ней была предпринята наиболее удачная попытка конкретизации абстрактного вопроса о способности компьютеров к мышлению. Для научного исследования этой проблемы был разработан эксперимент, получивший название "тест Тьюринга". Согласно замыслу автора, критерием успеха в моделировании искусственного разума посредством компьютерной программы следует считать способность последней к осмысленному диалогу с человеком. Если арбитр, участвующий в чате с двумя собеседниками, один из которых — человек, а другой — компьютер, не сможет уверенно различить, кто есть кто, то основную задачу теории ИИ — создание искусственного разума — можно считать решенной.

В течение истекших 50 лет описанный эксперимент находился в центре ожесточенных дебатов, подвергаясь критическим нападкам со стороны философов, психологов, лингвистов, программистов и математиков. Однако никто из критиканов не смог выдвинуть каких бы то ни было конструктивных альтернатив тесту Тьюринга. Закат эпохи технократической романтики, пришедшейся на 60-е и начало 70-х гг., сопровождался переориентацией теории ИИ на практические задачи вроде оптического распознавания текста или управления коробкой передач автомобиля. Понятие мыслящего робота было изъято из научных публикаций как некий трогательный анахронизм. Тест Тьюринга уже казался достоянием истории; стало модным говорить, что для компьютера способность "мыслить по-человечески" являлась бы такой же бесполезной нелепостью, какой для промышленного робота была бы антропоморфность или для реактивного самолета — способность махать крыльями. Тем не менее идея очеловеченного компьютера, подогреваемая усилиями писателей-фантастов, никогда не умирала. "HAL 9000" А. Кларка, "HEX" Т. Прэтчета, "Терминус" С. Лема — вот далеко не полный список именитых роботов, порожденных писательским воображением.

В 80-е гг. упоминания о тесте Тьюринга делались чаще всего в контексте амбициозной программы строительства ЭВМ пятого поколения, развернутой правительством Японии. Предполагалось, что в 90-е гг. японские компьютеры станут понимать разговорную речь не хуже языков программирования. Однако в 1991 г. эта программа завершилась бесславным провалом.

В последнее десятилетие тест Тьюринга вновь оказался в фокусе общественного внимания. Причиной тому явилось учреждение в 1991 г. ежегодного конкурса на наиболее интеллектуальную программу с призовым фондом в 100 тыс. долл.

Золотая медаль Хью Лебнера

Инициатором конкурса стал эксцентричный предприниматель из Нью-Йорка Хью Лебнер (Hugh Loebner), ранее известный как… активист движения за права проституток. В соответствии с правилами конкурса, ранжирование представленных программ производится на основании подсчета верных и ошибочных суждений, высказываемых группой независимых арбитров, среди которых, кстати, могут присутствовать как дети, так и эксперты в области теории ИИ. Авторы программ, проявляющих наиболее "человечные" реакции, ежегодно поощряются "бронзовым призом" в размере 2 тыс. долл. Программа, которой удастся мистифицировать, по меньшей мере, половину арбитров, будет считаться прошедшей тест Тьюринга; ее автор получит серебряную медаль и приз в 25 тыс. долл. Наконец, 100 тыс. долл. будет присуждено создателю программы, способной пройти так называемый "строгий тест Тьюринга", в ходе которого реплики арбитра будут вводиться не с клавиатуры, а с помощью микрофона и видеокамеры. Победитель получит также золотую медаль с изображением профилей Тьюринга и Лебнера. Этот конкурс станет последним, знаменуя собой великую победу теории ИИ (впрочем, Лебнер не надеется, что этому событию суждено случиться при его жизни).

Противники конкурса, сплотившиеся вокруг живого классика кибернетики Марвина Мински (Marvin Minsky) из Массачусетского технологического института (MIT), организовали свой собственный: $100 будет выплачено тому, кто найдет способ положить конец "контрпродуктивной ежегодной шумихе". Их основные аргументы сводятся к недостаточности современного уровня техники, делающего регулярное проведение тестов Тьюринга явно преждевременным, а также недостаточности призового фонда конкурса, который не может служить стимулом для работы большого коллектива специалистов в течение нескольких лет. По мнению же приверженцев Лебнера, "в любом случае лучше иметь слабый стимул, чем не иметь никакого".

Последний конкурс Лебнера имел особое значение: согласно оценкам Тьюринга, именно в 2000 г. (т. е. через 50 лет после опубликования его статьи) должна была появиться программа, вплотную приближающаяся к требованиям теста. Тьюринг считал, что в наши дни вероятность правильной идентификации собеседника после пятиминутной беседы с арбитром не будет превышать 70%. Победителем прошлогоднего конкурса стал Ричард Уэллес (Richard Wallace) — автор чат-бота Alice (подробнее о нем будет рассказано ниже). Хотя эта программа лидировала со значительным отрывом от конкурентов, оправдать прогноз Тьюринга ей не удалось.

Eliza

Для появления первой программы, способной участвовать в тесте Тьюринга, потребовалось 16 лет. Ею стала легендарная "Элиза" (Elize), созданная в 1966 г. Джозефом Вейценбаумом (Jozeph Weizenbaum) в лаборатории искусственного интеллекта MIT. Эта удивительно простая программа, считающаяся прабабушкой всех современных чат-ботов, содержала таблицу из нескольких десятков ключевых слов, часто встречающихся в репликах пациентов психотерапевтических клиник, а также соответствующие этим словам стандартные реплики из лексикона практикующих психиатров. Если в реплике живого собеседника обнаруживалось ключевое слово, "Элиза" отвечала ему соответствующей фразой; в противном случае для поддержания диалога использовались нейтральные реплики вроде "И что же?", "Вот как!", "Продолжайте" и т. д.

В ходе изучения программы пациентам психиатрической клиники было предложено принять участие в "экспериментальных психотерапевтических сеансах, проводимых с помощью компьютерного терминала" (в наши дни эта тяжеловесная дефиниция, конечно, была бы заменена словечком "чат"). Успех сеансов ошеломил самого Вейценбаума: сообщалось, что некоторые пациенты всерьез утверждали, будто общение с Eliza пошло им на пользу, и наотрез отказывались верить, что их собеседником была компьютерная программа, а не настоящий психотерапевт.

Следующий диалог между пациенткой и "Элизой" давно стал классикой теории ИИ. Здесь и во всех последующих диалогах реплики, выдаваемые программой, выделены курсивом.

[…]
— Прискорбно слышать, что вы страдаете от депрессии.
— Это правда. Я несчастна.
— Считаете ли вы, что ваш визит сюда поможет вам перестать быть несчастной?
— По меньшей мере, я убеждена, что мне необходима помощь.
— Что вы имеете в виду под необходимой вам помощью?
— Возможно, мне следует научиться ладить со своей матерью.
— Расскажите мне более подробно о вашей семье.
— Моя мать заботится обо мне.
— Кто еще в вашей семье заботится о вас?
— Мой отец.
— Ваш отец.
— А вы в некотором роде похожи на моего отца.
— В чем вы усматриваете сходство?
— У вас мягкий характер, но мне кажется, вам не хочется, чтобы я это заметила.
— Что дает вам повод считать, что у меня мягкий характер?
— Ваше стремление избегать споров.
[…]

В 1977 г. программа Parry, составленная Кеннетом Колби (Kenneth Colby) на тех же принципах, что и "Элиза", успешно мистифицировала психиатров: в ходе аналогичного эксперимента большинство из них сочло, что вело диалог со вполне реальным параноиком.

Грег Гарви — изобретатель понятия "Католический тест Тьюринга"

В 1996 г. очередной клон "Элизы", созданный Грегом Гарви (Greg Garvey), использовался для моделирования католического исповедника.

В переложении на язык Lisp "Элиза" занимает несколько десятков строк программного кода. Каким же образом столь простым программам удается вводить собеседников в заблуждение? Ведь и поныне, спустя 35 лет после дебюта, классическая "Элиза" продолжает пользоваться популярностью среди Internet-серферов (см. например www.calendarhome.com/eliza). По мнению большинства психологов, ответ кроется в способности человеческого сознания к вычленению иллюзорных структур и закономерностей в любом хаотическом материале. Таким образом, кажущаяся осмысленность многозначительных реплик "Элизы" роднит их с пророчествами Нострадамуса, а также с сонниками, журнальными гороскопами, пятнами Роршаха… Впрочем, обсуждение этой проблемы может увести нас далеко от компьютерной тематики.

Racter

В 1984 г. Уильям Чемберлен (William Chamberlain) опубликовал книгу "Борода полицейского наполовину сконструирована" ("The Policeman’s Beard is Half Constructed"). Эта 100-страничная книга, представляющая с точки зрения литературоведения "сборник дадаистской прозы и поэзии", прочно вошла в историю теории искусственного интеллекта, поскольку вся она, за вычетом предисловия, была написана компьютерной программой. Так, по крайней мере, утверждалось в самом предисловии. Чемберлен окрестил программу, созданную им в соавторстве с Томасом Эттером (Thomas Etter), "Racter". Это название является сокращением слова "Raconteur", означающего буквально "хороший рассказчик". Необходимость использования сокращения была вызвана тем, что аппаратной платформой для Racter служил компьютер с процессором Z-80 и объемом ОЗУ 64 KB, а ОС этой машины не поддерживала файловых имен длиннее 6 символов. Книга получила широкий резонанс, который докатился и до тогдашнего Советского Союза — в первую очередь благодаря публикациям в переводном научно-популярном журнале "В мире науки" ("Scientific American").

Вот как выглядит в переводе на русский типичный образчик содержимого этой книги:

Вопрос состоит в том, любит ли мужчина женщину, или, если быть более конкретным: любит ли Билл Диану? Это вопрос интересный, и критичным ответом на него будет: нет! Он одержим ею, она вскружила ему голову. Он бредит ею, сходит по ней с ума. Это не та любовь, что существует между отбивной и салатом либо между электроном, протоном и нейтроном. Эта диссертация доказывает, что любовь между мужчиной и женщиной не является любовью отбивной и салата. Любовь интересна и потрясающа для вас, но она болезненна для Билла и Дианы. Вот что такое любовь!

Сообщалось, что профессиональные психиатры сочли содержание "Бороды…" достаточным основанием для диагностирования шизофрении. Поскольку программа Racter была способна работать в диалоговом режиме, а изначальной областью деятельности "Элизы" было проведение бесед с душевнобольными, естественным шагом компьютерных журналистов стала организация переговоров между двумя программами. Вот протокол этого исторического диалога:

ELIZA: Привет. Присаживайтесь и попробуйте рассказать: что вас сюда привело?
RACTER: Отлично! Прошу прощения, но мне необходимо на минутку отлучиться для кое-каких дел. Я вскоре вернусь.
ELIZA: Почему вы считаете необходимым извиняться в связи с тем, что вам необходимо на минутку отлучиться для кое-каких дел?
RACTER: А что лучше — нуждаться или презирать? Почему вы спрашиваете, почему я считаю необходимым извиняться в связи с тем, что мне необходимо на минутку отлучиться для кое-каких дел? Потому, что электроны храбры! Храбрость — это очень мило, вы не находите? Все нуждающиеся настаивают на этом. Вы что же, считаете меня коммунистом?

Составитель "Бороды полицейского" был подозрительно скуп на объяснения, касавшиеся технических подробностей: в предисловии к книге указывалось лишь, что Racter связывает слова "в соответствии с синтаксическими директивами", а "видимость связности текста усиливается многократным использованием текстовых переменных". Особо любопытным журналистам Чемберлен заявлял, будто программа состоит из большого количества модулей, писавшихся разными людьми в течение многих лет; поэтому-де достоверные представления о ее алгоритмической природе безвозвратно утрачены.

Увы, эти будоражащие воображение заявления большей частью оказались рекламной мистификацией. В скором времени Racter поступила в продажу, и общественность пользователей ПК получила возможность узнать, что основой этой программы является интерпретатор несложного языка Inrac, программирование на котором не многим отличается от самостоятельного написания рассказа.

Тем не менее успех Racter вдохновил на творчество многих последователей, в числе которых выделяется компания Korenthal Associates, создавшая в 1991 г. программу Babble!, характеризовавшуюся "исчерпывающим" набором опций, позволяющих имитировать речь больного дизлексией, еврейский акцент и т. д.

Более современный пример программы такого рода — RKCP Рея Курцвейла (Ray Kurzweil’s Cybernetic Poet). Утверждается, что в текущей версии RKCP использованы самые передовые концепции теории моделирования нейронных сетей. Shareware-версию скринсэйвера на основе RKCP можно получить по адресу www.kurzweilcyberart.com/poetry. Один из бесплатных PC-версий Racter находится по адресу www.cs.cmu.edu/afs/cs/project/ai-repository/ai/areas/classics/racter/cld110.zip.

"Стихоплюй" — наш ответ Чемберлену

"Стихлоплюй" — самая старая программа, инсталлированная на моем ПК. Созданная доцентом кафедры дискретной математики мехмата МГУ М. И. Гринчуком в 1991 г., она до сих пор продолжает вызывать самые положительные эмоции пользователей. Прочесть небольшую хвалебную оду, посвященную "Стихоплюю" писателем Д. Сорокиным, а заодно загрузить саму программу (в запакованном виде она занимает всего 29 KB) можно по адресу http://bolnog.narod.ru/poemmaker.html. Поддерживается и библиотека используемых "Стихоплюем" словарных баз: http://xxxxpro.h1.ru/exchcntr.htm.

Несложный интерфейс этой программы позволяет задавать конфигурацию ударных и безударных слогов в каждой строке, а также порядок рифмования строк. Вот пример стилизации, сгенерированной "Стихоплюем" в размере пушкинского "Евгения Онегина":

Пронзительный костяк двоичный,
Домашний каротин сырой,
Марксизм удачный преотличный,
Ест с тактом скверный смех второй.

Программа лишена познаний в области склонений, спряжений и иных тонкостей русской грамматики. Впрочем, этот недостаток можно расценивать как преимущество, дающее "Стихоплюю" возможность сочинять стихи на любых иностранных языках (при наличии соответствующих словарных баз).

В 1994 г. сотрудник киевского Института кибернетики Сергей Деражне создал программу "Поэ", свободную от многих ограничений "Стихоплюя". Одной из интересных особенностей ее интерфейса является способ представления синтаксической информации о тексте, подлежащем стилизации: все исходные существительные должны быть заменены на слово "труп", все прилагательные — на "белый", все глаголы — на "рыть" и т. д. Таким образом, желая получить стилизацию лермонтовского "Паруса", пользователь должен ввести его в диалоговое окно "Поэ" в следующем виде:

Роет труп белый
В трупе трупа белом.
Что роет он в трупе белом?
Что вырыл он в трупе белом?

Конечный результат может выглядеть примерно так:

Грунтует сук неповрежденный
В полене свадьбы молодом.
Что ваксит он в щеках неловких?
Что квасил он в бойце тупом?

Специально для знатоков поэзии приведу еще один образчик творчества "Поэ":

Я мучу докторское сходство:
За мной соединилась ты —
Как несговорчивое поле,
Как серп полезной шестерни.
В грибке сучка переносного,
В челе спины сверхзвуковой,
Сиял мне слаще вождь азотный,
И вилось ясное тепло.
Дрянной шпионки гром бессчeтный
Проклял медовый особняк,
И я принeс твой ливень сонный,
Твою сырую пастораль.

Последнюю (совместимую с Windows 95) версию "Поэ" можно получить по адресу www.geocities.com/postlethal_counterattack/poe/poe.arj.

Продолжение следует


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: